Дневник Андрея Цветкова

Возвращение

2006-08-29T20:38:50Z

Скоро вернусь.

Конец, он же начало

2005-07-31T23:09:29Z

Дорогие друзья!

Всё очень сильно меняется в моей жизни. Кардинально сокращается объём свободного времени. Я до сих пор не так уж и много минут в день тратил на ЖЖ, но теперь буду тратить в три раза меньше. Потому как детство окончательно уходит в прошлое и вернётся ко мне только вместе с моими будущими детьми.

Я думал о том, чтобы вообще уйти из ЖЖ, но прогнал эти мысли прочь. У меня всегда будет чем с вами поделиться. И всегда ЖЖ будет помогать мне получать доступ к нужной информации. В результате недолгих размышлений я пришёл к выводу, что необходимо:

- закрыть текущий Дневник и создать новый,
- закрыть «Заметки о дизайне»,
- закрыть так и несозревшее, но несомненно прекрасное сообщество,
- удалить все мои фотографии.

Писать буду не чаще 4-5 раз в неделю. Посты небольшие. Ничего лишнего.

Дневник «andrej_cvetkov» будет, между прочим, жить ещё пару недель, чтобы никто не упустил из виду, что происходит вся эта революция.

Новый Дневник имеет такой вот логин: a_cvetkov. Перефрендивайте.

С уважением,
преданный вам
Андрей Цветков.

Такого Андрея Цветкова ещё не бывало

2005-07-28T12:43:06Z

Я вернулся. Или — вернулса, как, возможно, написал бы великий Василий Мидянин.

Далеко-далеко отсюда во времени, 28 июня я вывесил пост о проблемах с Интернетом. Проблемы решились в тот же день, и отсутствовал я в ЖЖ вовсе не из-за них, а из-за творческого кризиса — ничего писать не хотелось, реал захватил меня целиком.

Много всего было, как сквозь строй меня прогнали, и я изменился. Т.е., конечно, не сразу вот так за три недели, изменение давно во мне зрело, а в последнее время дозрело полностью.

Не стану вдаваться в подробности. Скажу только, что изменился явно к лучшему. Смягчились некоторые из моих недостатков, а достоинства окрепли.

Изменился так, что, читая свой Дневник, его почти не узнаю. Как я мог написать некоторые из этих постов?! Каким надо быть идиотиком для этого?! И какого только чёрта вы всё это читали до сих пор?

Появились полукрамольные мысли об открытии нового журнала, взамен сего. Обоснованность такой революции обдумываю.

Изменился, да. Но ещё много есть над чем подумать, что в себе переконструировать. Но на то я и человек, чтобы быть конструктором.

Мы все на то и люди.

P.S. Спасибо всем моим самым давним френдам за то, что они всё ещё со мной. Отдельное спасибо моим новым читателям. Вы у меня все на испытательном сроке. Дня через три начну френдить.
P.P.S. Давайте сделаем мир лучше, а?

Заковырка

2005-06-28T06:50:02Z

Извините, что не отвечаю на комментарии и не комментирую. У меня возникли проблемы с Инетом, очень сложно подключиться. Чёрт знает что такое! Сейчас буду звонить в техслужбу провайдера. Впрочем, скорее всего, вся заковырка в моём компе.

О русской душе. Ч.1. Пост в ru_gordost

2005-06-28T04:27:29Z

Все великие достижения русской цивилизации (и славянской в целом) — это достояние Родины и братских народов, которое как бы живёт над нами, уже создано до нашего рождения, является источником построения идеологии.

Большинство русских людей не имеет прямого отношения к накоплению фонда великих достижений, поэтому их гордость за эти достижения не может быть абсолютно личной. Скорее это гордость за тех, кто обеспечил данные свершения. Но в каждом должна быть самая что ни на есть прямая, личная гордость за то, что у него есть всегда и что не так-то легко у него отнять, — это загадочная русская душа.

Никто в мире не понимает, что это такое и как функционирует. Когда я говорю «никто в мире», я подразумеваю, что и русские свою душу тоже не понимают. Веками пытаются постичь её тайны, довольно далеко продвинулись в этом деле, но пока русская душа остаётся непознанной формой энергетики.

Загадочная русская душа очень сложна, потому что возникла на стыке самых различных этнических культур и оттачивалась на протяжении многих веков, проходя через тернии тяжёлых страданий. Кроме того, она удивительно широка, являясь духовным воплощением самой большой страны мира.

Эволюция котов

2005-06-27T16:01:16Z

Судя по всему, на смену хомо сапиенс на нашей планете придут коты сапиенс. Эволюция кошачьих идёт удивительно быстрыми темпами. Она отчётливо прослеживается в истории смены даже моих котов. С моего рождения их было четыре.

Первого я помню плохо, но, по рассказам, он однажды прыгнул в закрытую форточку, с чего-то решив, что она открыта.

Второй кот, его я помню хорошо, был не совсем глуп, не шатался бездумно по дому (как первый), а следовал по определённым маршрутам в зависимости от цели движения, но — было дело — погналась за ним собака, так он, пытаясь спрятаться, засунул переднюю часть тела в какую-то дырочку в заборе, а про заднюю часть забыл.

Третий кот моими стараниями научился играть в футбол. Мурлыкал и мяукал на самых разных тональностях. В глазах искрилась соображалка. Пил водку. Голова была больше, чем у предыдущих котов. Хотя, конечно, напоминал запрограммированную машинку, так как жил строго по биологическим часам. Например, каждое утро, как по будильнику, просыпался ровно в 5 часов утра, просил кушать, потом гулять. И ничто не могло сбить его с этой программы.

А четвёртый, нынешний кот, — это, вероятно, на сегодня пик развития кошачьей цивилизации. В его квазичеловеческих глазах постоянно светится некая мысль, есть несколько мимических выражений морды (чего у котов, по данным традиционной биологии, в принципе быть не должно), биологические часы строго не структурированы, мяукает так, как будто разговаривает (десятки тональностей), ведёт себя в целом вполне разумно, общается с людьми на равных. Есть, конечно, и свои заморочки, которые всё же отличают его от человека (подробно о заморочках).

Так что пока там обезьяны кривляются и бананы жрут, коты их уже эволюционно обшпокали. Приматы, видимо, пока так и останутся псевдонедочеловеками.

Открылось сообщество ru_gordost

2005-06-23T01:03:41Z

Открылось сообщество ru_gordost, где можно написать о том, чем могут гордиться россияне.

Отречение Галилео Галилея

2005-06-22T23:52:30Z

Между прочим, 22 июня — это не только начало Великой Отечественной войны. Это ещё и день, когда стоит отметить отречение Галилео Галилея от своей научной деятельности и от убеждения в гелиоцентрической организации мироздания (1633 г.). Впрочем, Галилей, отрекшись от всей этой ереси (по мнению тогдашней церкви), остался ей верен, и его труды ушли в андерграунд.

Здесь, например, можно почитать весьма интересную биографию Галилея.

Кстати, в 1992 году Папа Римский признал, что римская католическая церковь была очень не права, а Галилей — очень прав.

Иллюзия исчезновения

2005-06-22T18:18:41Z

Смотреть в центр крестика на расстоянии 20-30 см. И тогда что-то померещится.

Обнаружено у twelve_am, который в свою очередь обнаружил это по адресу: www.obozrevatel.com/news/2005/6/8/18121.htm.

Подготовительный этап создания рассказа

2005-06-22T18:04:59Z

Наступило наконец-то то блаженное время, когда я в полной мере могу погрузиться в процесс создания фантопуса, беспрецедентного тем, что он предназначается для публикации в одном из фантлитжурналов. Непосредственно к написанию я приступлю не меньше, чем через месяц, а сейчас начинается подготовительный этап — разработка научной и социально-экономической базы рассказа, на которой и вырастет сюжет.

А вдруг?

2005-06-22T18:00:32Z

Однажды я, будучи ещё довольно маленьким мальчиком, пошёл в гости к другу смотреть мультики. Друга дома не оказалось, но его бабушка сообщила, что он скоро придёт (ушёл с папой за мороженым). Я уселся на скамеечке перед домом и стал сосать леденец, рвать фантик на кусочки и бросаться этими кусочками в отдыхающего на солнышке огромного кота. Вдруг слышу голос:
- Ну чего ты в него кидаешься? Пусть себе лежит.
Обернувшись, я увидел перед собой молодого мужчину в красной футболке. Первая мысль: ух ты, какая футболка, заграничная, богатый, наверное, человек. А то был 1990 год, и о такой хорошей одежде многие только мечтали.
Незнакомец, тем временем, подсел ко мне на скамеечку и стал странно-странно на меня смотреть. Потом спросил:
- А сколько сейчас времени, не знаешь?
Я ответил, посмотрев на свои электронные часики с резиновым ремешком.
Потом незнакомец начал обсуждать со мной кота, погоду, ворону, выщербленный асфальт и не помню что ещё. Короче, всё на свете. Наконец, этот болтун меня окончательно достал, и я каким-то образом попытался от него отвязаться. Не получилось. Пришлось продолжать беседу. И со второго раза не получилось. И по-моему даже с третьего.
Вскоре объявился мой друг с гигантским мороженым. Это был хороший повод прекратить общение. Мы с другом пошли в дом, там смотрели мультики, играли в шашки и т.д. и т.п.
Выходим на улицу. Смотрю: этот подозрительный тип опять поблизости ошивается. Меня издалека увидел, рукой замахал. А мы по моей инициативе пошли другой дорогой.
Больше незнакомец мне не встречался.
Прошло много лет. В один прекрасный день я купил себе красную футболку, пришёл с покупкой домой, одел, уселся перед зеркалом, некоторое время смотрел на себя с довольной улыбкой. И тут у меня как-то похолодело вдруг всё, улыбка медленно ушла с лица. Я разом вспомнил встречу с незнакомцем, в голове возникла мысль, противоречащая всем современным представлениям о мироздании. Неужели, неужели тот придурок — это…

Извлечено из ЖЖ katakatana

2005-06-11T08:15:30Z

После написания фразы «правоспособность-способность лица иметь гражданские права и нести обязанности» и нажатия ввода русский Word немедленно закрывается.

Знак качества: Цветков проверил. Так и есть.

P.S. Перед экспериментом не забудьте сохранить всё несохранённое.

Истинное лицо автора «Дозоров»

2005-06-10T18:26:04Z

Когда я читал «Ночной дозор», я ещё не знал, как выглядит Сергей Васильевич Лукьяненко (doctor_livsy, если вдруг кто не знает). И представлял его себе приблизительно таким:

Диалектика свободы: от демократии к тоталитаризму

2005-06-10T17:21:30Z

Чем больше у человека свобод, тем меньше у него свободы, но не наоборот. Чрезмерное развитие демократического общества есть верный путь к тоталитаризму. Человек становится свободным только тогда, когда лишается некоторых свобод. Человек зачастую не способен проанализировать и принять верное решение в условиях слишком широкого диапазона выбора. Он становится заложником многообразия возможностей и впадает в депрессивное состояние, чреватое делинквентным поведением. Кроме того, многообразные и доступные возможности практически полностью исключают необходимость борьбы во имя достижения амбициозных целей, а человеку свойственно преодолевать препятствия, в которых он видит движущие силы индивидуального и общественного развития. Когда перед человеком встаёт очень широкий выбор, он ищет помощи со стороны. Такую помощь может оказывать государство — помощь, перерастающую в принуждение. Так гипертрофированная демократия порождает тоталитарный режим.

Комментарии к domcvetkova.narod.ru

2005-06-08T18:26:13Z

Здесь собираются комментарии, которые посетители моего сайта domcvetkova.narod.ru оставляют на его главной странице.

Xtarik о роли кино в возрождении патриотизма

2005-06-07T14:10:33Z

Мой френд xtarik написал статью «Возрождение патриотизма через отечественную киноиндустрию». Эта замечательная статья может и должна стать отправной точкой для дальнейших размышлений (в частности, моих).
В этой статье мне понравилось, помимо прочего, ещё и то, что автор не лишён идеализма, которого не хватает современным людям-пофигистам. Вот цитата:

«...Финансово-несостоятельной отечественной киноиндустрии необходима помощь. И это задача не только государства, но и бизнес-кругов, которые также должны быть заинтересованы в возрождении патриотизма в стране и формировании здорового гражданского общества».

Проблема поставлена: увязать интересы бизнеса с задачей построения гражданского общества. Но как это сделать? Можно, вероятно, но как?

В комментах: интересное и объёмное обсуждение формирующегося постэкономического общества, кризиса современной экономической теории и замены её социоэкономической теорией, роли социологизированных компаний в постиндустриальном обществе, сегодняшних тенденций становления новой экономики и гражданского общества, альтруизма и социальной ответственности бизнеса.

Вся надежда на мистера Андерсона

2005-06-07T08:54:19Z

Тупое однообразие сменяющихся дней порой затягивает человека в жижу остановленного времени. Сначала человек пытается из неё выбраться, барахтается, но для этого нужно большое напряжение, у него не хватает сил, и он сдаётся. С каждым новым циклом «утро-день-вечер-ночь-утро» человек всё меньше замечает, что жизнь мира проходит в стороне от его индивидуальной жизни, он срастается с этим циклическим механизмом общества, становится одним из миллионов маятничков. Он уже принимает монотонный ритм одинаковых событий как данность, необходимость, единственный смысл существования. Он отдаётся во власть системе, которая высасывает из него энергию, чтобы ею питаться. Система провозглашает широкие права для каждого маятничка, но создаёт такую ситуацию, что у маятничков нет ни времени, ни сил для применения этих прав. В то же время за невыполнение обязанностей осуществляются наказания. Простейшие по своей траектории размеренные маятниковые движения, приносящие маятничкам доход, становятся главной целью и средством реализации биологического потенциала жизни.
А что представляет собой система? Как ни банально, но это матрица. Устроена она вполне логично. Центрального аппарата управления её работой нет (иначе права маятничков стали бы вовсе иллюзорными). Есть некая надстройка привилегированных маятничков, имеющих возможность посылать управленческие сигналы другим (простым смертным) маятничкам. Все элементики матрицы взаимопитаются. Во внешнее пространство по отношению к матрице никакая энергия не уходит, и по закону сохранения отрицательная энергия (страдания, боль, смерть) и положительная (радость, оптимизм, удовольствия) постоянно движутся по всей матрице во всех возможных направлениях и с различной скоростью. Матрица больше всего напоминает нервную систему.
И мы все к ней подключены.
Но Зион всё ещё жив!

Вторая глава второй фантоповести

2005-06-06T12:23:02Z

Ну и вторая глава про Петра Семёновича. Третью уже не совсем целесообразно сюда выкладывать. Напоминаю, что пишу я совсем в другом жанре и стиле. Этот сложный саркастический гротеск про обмельчавших людей для меня в диковинку. Я писал его в 2000 году, когда искал своё место в литературе.

Глава вторая

© 2000-2005 Андрей Цветков

Из окна аэролимузина открывался изумительный вид на усадьбу Петра Семёновича: четырёхэтажный дом с ласкающим взор нагромождением башенок, балкончиков, веранд, флигелей, мансард, колонн и лестниц, а вокруг – широкое зелёное пространство с паутинками дорожек, причудливыми фигурами цветущих кустов, белыми цилиндрами беседок, светящейся радугой над фонтаном и голубым блеском круглого бассейна.
Пётр Семёнович с тихим самодовольством смотрел на заработанное почти честным трудом материальное счастье.
Шофёр Стёпка, маленький, худенький и рыжеволосый, лихо вырулил к посадочной площадке, отчего на миг в салон обильно плеснуло солнце, и мягко посадил машину точно по белым направляющим линиям.
Немного ослепленный, но вполне довольный жизнью, Пётр Семёнович чинно вышел из аэролимузина, обернулся к вылезающему Стёпке, посмотрел на него критически, с щедрой долей презрения и сказал:
- Галстук поправь.
- Так ведь, Пётр Семёныч, жарко ведь! – ответил Стёпка и глуповато заулыбался, что было ему свойственно. – Я вот галстук чуть-чуть и подраспустил.
- Ты на работе. У тебя униформа. Должен выглядеть как полагается. После рабочего дня одевайся во что угодно.
Стёпка растерянно пожевал губами и промолчал. Подтянул галстук.
Пётр Семёнович, не удостоив его больше ни словом, ни взглядом, отправился к дому. На пороге его встречал дворецкий Гоша, всегда прямой, как морковка, несмотря на преклонный возраст.
- Добрый вечер, сёр, - выразительно проговорил Гоша с английским акцентом. Он был ещё одной оригинальностью дома – англичанином. Звали его Джорджем, но Пётр Семёнович переименовал его в Гошу, так как о «Джорджа» можно было легко сломать язык при частом произношении, особенно по утрам, когда язык ещё сонный, а уже надо звать дворецкого, чтобы тот помог собраться на работу.
- Гм. М-да. – ответил на приветствие Пётр Семёнович и прошёл в услужливо, но с достоинством, открытую дверь.
Оставив в прихожей ботинки, натянув тапочки с вибратором, который включался нажатием элегантной кнопочки, Пётр Семёнович машинально приблизился к бару и потянулся за спиралевидным бокалом.
И тут случилось первое неожиданное событие. Гоша, почтительно стоявший у входа в гостиную и внимательно следивший за каждым движением хозяина, готовый при первой надобности что-либо ему подать-принести, вдруг закатил глаза и, как был прямой, так и повалился на пол.
Пётр Семёнович даже выронил бокал и, чертыхаясь на хрустящие под ногами осколки, поспешил к Гоше.
- Гоша, ты что?
Откуда ни возьмись, появилась горничная Татьяна Васильевна, с тонким визгом всем своим огромным весом устремилась к Гоше, опустилась около него на пол и стала теребить его дряхлые щёки:
- Гоша, Гоша, милый, что с тобой? Гоша, очнись! – кричала она. Если Гоша ещё имел способность воспринимать звуки, ему, несомненно, было только хуже от этого крика.
Пётр Семёнович оказался более находчивым и воскликнул:
- Доктор, доктор! Сюда!
Личный врач Борис Борисович Розенбозен, живший во флигеле, не отзывался.
- Доктор, чёрт вас подери!!! – заорал Пётр Семёнович так, что голосящая Татьяна Васильевна совсем осела на пол, замолкла и уставилась на хозяина.
Распахнулась дверь, влетел Розенбозен, смущённый, потому что в одних кальсонах.
- Пётр Семёнович, вы, ради бога, извините, я немедленно… сюда… не успел… брюки…
- Молчать!!! Гоше плохо. Он внезапно упал.
При упоминании Гоши Татьяна Васильевна вновь разразилась истошными воплями. Пётр Семёнович одним жутким взглядом остановил её истерику, горничная уселась на краешек стула у стены и затихла, слилась с мебелью.
Розенбозен стал щупать у Гоши пульс, стараясь прятать заднюю часть тела за тумбочкой, чтобы как можно меньше были видны кальсоны.
- П-пульса нет… Нет п-пульса, - заикался взволнованный доктор.
- Как это? – задал несколько нелепый вопрос Пётр Семёнович.
Татьяна Васильевна пискнула.
- Н-не н-нахожу пульса.
В это мгновение Гоша дёрнул ногой и резко вскочил. Розенбозен с криком отпрянул назад, забыв про кальсоны.
Все трое молча смотрели на дворецкого: доктор в напряжённой позе на полу, Пётр Семёнович с грозно-растерянным видом и омертвевшая, белая, как бумага, Татьяна Васильевна.
Гоша с непроницаемым лицом оглядел всех и плавно пошёл в свою комнату под лестницей.
- Георгий, ты в порядке? – спросил Пётр Семёнович. Не дождавшись ответа дворецкого, он обратился к сидящему на полу ошалевшему Розенбозену: - Борис Борисович, приходите в себя поскорее и будьте с Гошей, выясните, что с ним случилось. Через пятнадцать минут я должен знать. А вы, - Пётр Семёнович повернулся к горничной, - примите валерьянки.
Он хотел было налить себе конъяку, сделал шаг к бару, но остановился, подумал секунду, а потом отправился на кухню и выпил стакан воды.

Пришла по-английски

2005-06-06T12:11:57Z

trubinova — Возвращение легенды.

Открылся мой сайт

2005-06-06T11:35:27Z

По адресу domcvetkova.narod.ru открылся мой маленький милый сайтик. Там можно поближе со мной познакомиться. В будущем сайтик вырастет, станет сайтом, где всегда будет оперативная информация о моих новых, как всегда, революционных, размышлениях и творческих достижениях. Чтобы вы не теряли время или трафик (в зависимости от того, насколько вам повезло с аппаратурой для нетсёрфинга), предупреждаю: заполнены разделы «Кто я?» и «Об этом сайте». Остальные пока пусты.
Моя фотография на главной странице весит всего-то ничтожные 5 килобайтиков, но почему-то несколько длительно грузится (все возмущённые отклики направляйте яндексу).

P.S. Сегодня вдруг подумалось, что эта моя фотография напоминает знаменитую фотографию пламенного революционера Че Гевары.

Моя вторая фантоповесть

2005-06-04T00:55:18Z

Вторую фантоповесть я написал в 2000 году. Получилась саркастически-гротескная вещь, местами с оттенком XIX века. Тут первая глава. Вторую, может, и не стану сюда выкладывать. Названия нет. Хотите — сами придумывайте.

Глава первая

© 2000-2005 Андрей Цветков

Пётр Семёнович каждый новый вечер проводил также, как и предыдущий. Дома после расписанного по минутам рабочего дня он направлялся к бару, блистающему разновеликими конусами бутылок, наливал себе в высокий спиралевидный бокал немного любимого коньячку, иногда виски, редко шампанское, и несколько времени наслаждался этим дорогим удовольствием.
Потом, напевая тонким голоском чересчур даже легкомысленные мотивчики, он перемещался в спальню, облачался там в легчайший халат из золотистой материи и шёл в ванную. Полчаса плескался в джакузи среди весёлых пластмассовых уточек, любимых им с детства, после, весь распаренный, маленькими шажками топал по мохнатому ковру опять же к бару, где вновь предавался невинным алкогольным шалостям.
Далее у него всегда следовала информационная трапеза – он просматривал сообщения, накопившиеся за день в почтовом ящике консоли управления всем домом: письма, новости, рекламу. Дом-консоль представляла собой небольшой сенсорный экран на тонкой ножке с четырьмя колёсиками, способный по сигналу пульта дистанционного радиоуправления очень быстро добираться в любую точку дома. Столкновений с мебелью и прочими предметами быта дом-консоль избегала, благодаря специальным фотоэлементам. Эта милая вещица была сделана для Петра Семёновича на заказ и являлась одной из оригинальностей его домашней обстановки, которыми он очень гордился. У всех же остальных людей дом-консоли стационарно располагались по одной в каждой комнате. Ко всему прочему, консоль Петра Семёновича умела говорить сочным контральто, производившим на него общеуспокаивающее и тонизирующее действие.
Читая сообщения из почтового ящика, Пётр Семёнович комментировал их вслух:
«М-да, пора бы уж новое оборудование-то покупать, а то так и будет: авария за аварией. Не всё коту масленица – под себя рудоллары загребать! Самим же хуже в конце концов.»
«И когда вы займётесь этими мерзкими бомжами!»
«Куда смотрит полиция!»
«России будет возвращён Урал? Ага, размечтались, сами отдали, Урала вам теперь захотелось, не дождётесь, в Америке не такие дураки!»
Вскоре возмущение реалиями жизни становилось для Петра Семёновича скучным, он широко зевал, махал рукой на экран консоли, и далее путь его лежал в библиотеку. Там он выбирал из девяти тысяч восьмиста пятидесяти трёх гламурных детективов, экшн-фантастических романов, боевиков, юмористических опусов, книг ужасов, расставленных на шарообразных стеллажах, что-нибудь соответствующее текущему настроению, садился в кресло и читал.
Иногда, вместо этого, смотрел кино. Было, что смотреть! В России и за рубежом снималось огромное количество поражающих воображение своей реалистичностью и невообразимыми спецэффектами трёхмерных фильмов.
А часа через полтора в Петре Семёновиче появлялось желание спать. Проделав все ритуальные манипуляции вечернего туалета, он укладывался в постель и почти сразу засыпал.
Этот сценарий повторялся изо дня в день. Вот и сегодня Пётр Семёнович, подлетая к дому на личном аэролимузине, предвкушал все описанные прелести холостяцкой жизни. У него и мысли не было, что события могут развиваться совершенно неожиданным для него образом.

2005-06-03T23:36:06Z

... при прочих рваных.

Настоящее ещё не наступило

2005-06-02T09:57:52Z

Однажды, два года назад я листал глянцевый журнал с обзорами новинок аудио- и видеотехники и удивлялся высокой степени совершенства различного оборудования, многофункционального и эргономичного. Я думал, что будущее уже наступило. Что-то из предсказаний фантастов XX века пока не сбылось, но во многих сферах деятельности и развлечений людей появились такие вещи, о которых раньше никто даже не мечтал.
Я невольно смотрел на себя и на современный мне мир глазами тех самых фантастов середины и начала второй половины прошлого столетия и ощущал свою причастность к наступившему будущему.
Но всё это было мимолётным помутнением разума. Оно выветрилось, когда я вышел на улицу и увидел это «будущее». Уродливые серые параллелепипеды зданий. Выщербленный асфальт. Помойка. Бедно одетые прохожие, с измождёнными от лихорадочного зарабатывания прожиточного минимума лицами. Грязные скамейки, люди сидят на их спинках, расположив ноги там, где надо сидеть. Тарахтящие по дорогам старые автомобили. Пыль. Смог. Бомжи. Голодные бездомные собаки с невыносимыми взглядами. Непродуманная сеть городских дорог. Пробки. Битком набитый общественный транспорт.
И стало ясно, что мы ещё и из средних веков-то толком не вылезли.
Технологическое развитие цивилизации в несколько раз опережает развитие социальное, экономическое, духовное. Мы только прикасаемся к будущему, поражаемся его величию, но оно ещё не стало нашим временем. Мы живём в переходном периоде от изжившего себя глобального социально-экономического устройства к принципиально новому, пока неведомому, способному обеспечить соответствие человека и общества революционному процессу научно-технической эволюции.
Мир удивительно несовершенен. Нет, будущее ещё не наступило. Даже настоящее пока только впереди ©.

Нокаут

2005-06-02T08:20:32Z

Обещанная картинка для agent__steel:

Моя первая фантоповесть

2005-05-30T18:41:38Z

К своей цели — стать писателем — я отправился в 1991 году, когда мне было 8 лет. Я написал сказку типа «Изумрудника Волшебного города» и понял, что умею связать два слова и даже чуть большее их количество. Потом я писал многое, просто для себя и немного для школьного журнала, перепробовал кучу различных жанров и однажды понял, что фантастика получается у меня лучше, чем всё остальное. Первым моим фантопусом стала повесть «Когда позади целая жизнь», начатая и брошенная в 1999 году. В то время я ещё был склонен всё идеализировать и романтизировать, из-за чего в повести образовались некоторые пафосные места. Как и всё остальное, я не планировал её публиковать и писал сам не знаю, зачем. Впрочем, при определённой доработке и изменении имени главного героя (для использования которого пришлось бы получать на то разрешение за определённую, скажем так, сумму денег) она могла бы пойти и на публикацию, но я вообще-то в этом сомневаюсь.
Этот мой дебютный фантопус, вдруг обрывающийся на не самом подходящем месте, располагается под катом.

.

КОГДА ПОЗАДИ ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ

© Андрей Цветков

1.

Эйфелева башня гордо возвышалась над вечерним Парижем. Вокруг неё пылал алый закат. С Елисейских полей доносились звуки музыки и едва слышные нестройные аккорды человеческих голосов. Город отдыхал от дневной жары.
В одном из многочисленных ресторанчиков Елисейских полей, сидел за столиком, покрытым приятно шуршащей тёмно-зелёной скатертью, сутулый старик. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, седые – почти совсем белые – волосы аккуратно зачёсаны на бок, и лишь одна непослушная прядь выбилась из общего ансамбля и лихой запятой перечерчивала лоб над левой бровью.
Старик положил руки на колени и задумчиво разглядывал золотые блики света, игравшие на стенках высокого бокала, стоящего перед ним. Во взгляде сквозила грусть, одиночество, усталость…
Размышления старика были прерваны появлением за соседним столиком красивой белокурой девушки лет двадцати пяти в розовом платье. Она села на стул, положила перед собой маленькую белую сумочку. К ней тут же подбежал официант с блистающей улыбкой:
- Добрый вечер, мадемуазель! Спасибо, что зашли к нам, - разочарованы не будете. Что закажете? Вот меню.
- Спасибо, - сказала девушка, слегка улыбнувшись, и взяла папку красной кожи из рук официанта.
- Мне, пожалуйста, кофе «Виакафе» с лимоном, - проговорила она спустя мгновение.
- Я мигом, - ответил официант и отправился выполнять заказ.
Старик наблюдал за этой нестерпимо обыденной сценой очень внимательно. Девушка чем-то влекла его к себе. Он решил, что она кого-то ему напоминает, и тщетно пытался вспомнить, кого именно.
Похоже, у неё назначена встреча, подумал старик, видя, как девушка с некоторым волнением смотрела на чинно прогуливающихся мимо ресторана людей. Она вдруг резко повернула голову в сторону старика, почувствовав на себе его взгляд. Тот отвёл глаза. Девушка взглянула на него без видимого интереса и опять стала следить за прохожими.
Официант принёс кофе и, скользнув взглядом по декольте девушки, заспешил к другому столику, откуда услышал повелительный щелчок пальцами. Девушка бесшумно отпила глоток из белой чашки.
Через минуту она уже вскочила со своего места и почти побежала на встречу входящему в ресторан молодому человеку в светлом костюме. Девушка бросилась ему на шею, нежно провела рукой по коротким чёрным как смоль волосам и поцеловала его в губы. Однако тот был очень серьёзным, даже жёстким, не ответил на поцелуй. Он отстранил от себя девушку и, держа её за руку, потянул к столу. Пододвинул ей стул, сел сам. Она нежно-вопросительно смотрела на него.
- Вивьен, - начал молодой человек, уверенно взглянув в глаза девушке, - я пришёл попрощаться…
- Что? Что ты говоришь, Жюль?
- Мне надо уехать на какое-то время. Очень серьёзное дело. В Париж я вернусь месяца через два, - спокойно продолжал Жюль, поправляя браслет дорогих часов. – Но самое важное вот что. Я много думал и понял, что что-то не так. Между нами. Мы не понимаем друг друга.
- Жюль… - Вивьен в ужасе смотрела на своего возлюбленного. Она будто потеряла дар речи.
- Давай постараемся разойтись мирно.
- Но, Жюль… к-как?..
- Извини, Вивьен. Я очень спешу. Мне ещё надо уладить кое-какие дела в Париже. Потом собрать вещи. Завтра мне рано вставать. Самолёт вылетает рано. Прости, что я так неожиданно заговорил обо всём этом. Я ещё, может быть, тебе напишу. И уж точно позвоню. Прости. Пока!
Жюль вышел быстрым шагом из ресторана, бросив на прощание бледную улыбку, помахал с улицы рукой и пошёл прочь не оборачиваясь.
Вивьен никак не могла прийти в себя от только что пережитого шока. Она неровно дышала, её руки дрожали – казалось, она вот-вот разрыдается.
Старик вдруг сжал кулаки и выбежал на улицу. «Сумасшедший, что ли?!» - неслись крики ему вслед. Он бросился вдогонку за Жюлем. Он хотел вернуть его обратно, заставить извиниться перед девушкой…
Жюль заметил старика, когда тот, весь красный и запыхавшийся, был в десяти метрах от него. Быстрая молодая рука скользнула под пиджак. Сотни раз старик видел этот жест и понял: у парня есть пистолет. Кроме того, Жюль, вероятно, всегда готов к нападению, раз сразу хватается за оружие. Значит, у него много врагов, каким-то образом он связан с криминальным миром: принадлежит к нему или борется с ним.
Старик остановился и пытался отдышаться. Он вытянул вперёд правую руку, показывая Жюлю открытую ладонь, а левой рукой держался за грудь, которая вся сжалась от беспощадной рези в том месте, где семьдесят шесть лет непрерывно билось благородное сердце. Да, его тело уже не то, что было раньше. Он постарел.
- Месье… - с трудом выговорил, наконец, старик с лёгким английским акцентом. – Вам не кажется, что… вы поступили жестоко… мерзко?.. Видели бы вы лицо несчастной девушки, которая сидит сейчас там и рыдает… Сжальтесь над ней… Вернитесь…
Жюль поражённо смотрел на старика. Он узнал его и думал теперь не о Вивьен, а о том, кто перед ним. Он не раз вглядывался в его глаза на фотографиях в многочисленных досье на этого человека. Только теперь он стал совсем старым – седым и сутулым, в глазах не было уже жёсткости и суровости, как раньше. Глубокие морщины вокруг глаз, на лбу и ниже рта говорили о том, что старик в своей жизни чаще испытывал скорее боль – физическую и душевную, чем радости и удовольствия.
Жюль медленно вынул руку из-под полы пиджака, забыв о пистолете. Перед ним был человек, о котором ходили легенды, - когда-то лучший агент британской внешней разведки Джеймс Бонд, агент 007.
- Чёрт побери, – выругался Жюль, осматривая старика с головы до ног, а потом сказал:
- Вы… мистер Бонд? Джеймс Бонд?
- Вы меня знаете? – удивился старик.
- Да вы были моим кумиром! – Жюль расплылся в широкой улыбке, начисто забыв о том, как отвратительно обошёлся с Вивьен. И тут же осёкся. Зачем он выдал себя? Можно сказать, засветился. Ведь нетрудно догадаться, что он секретный агент, если он сказал, что знает Джеймса Бонда, считает своим кумиром человека, который практически неизвестен за пределами секретных служб.
- В таком случае, - сказал Бонд, наконец отдышавшись, и часто посматривая в сторону ресторана, чтобы увидеть, если Вивьен соберётся оттуда уйти, и догнать её, - я могу предположить, что вы, месье, - напрямую связаны с какой-нибудь секретной службой. К тому же у вас пистолет подмышкой. И эта постоянная готовность защищаться от нападения… А теперь извольте вернуться к девушке, которую вы обидели, и извиниться перед ней за жестокое к ней отношение.
- Мистер Бонд, я думал, вы мертвы… - Жюль будто не слышал последней фразы старика.
- Это официальная версия. На меня была охота, и перед тем, как уйти на пенсию, Служба помогла инсценировать мою смерть. Но всё это дела далёкого прошлого. Так что поспешите сейчас обратно в ресторан, иначе вы можете не застать там мадемуазель Вивьен.
Жюль нетерпеливо всплеснул руками.
- Знаете, сэр, - сказал он, перейдя на английский язык, - я, действительно, секретный агент… из ЦРУ. Я здесь… на отдыхе. У меня отпуск после трудного задания. Но мне… э-э… нужно было кое-что выяснить. И для этого пришлось войти в доверие к этой бедняжке. Вам ли не знать, что часто нам, сотрудникам спецслужб, приходится поступать подобным образом, забывая о морали, - закончил Жюль с деланым сожалением.
- Говорите, я был вашим кумиром? – тихо спросил Бонд, глядя в упор на Жюля.
- О, да, мистер Бонд! Вы – великий человек! Спаситель мира! Можете считать меня своим заочным учеником.
Жюль рассмеялся. Бонд нахмурился и произнёс медленно, с расстановкой:
- Вы, я вижу, были двоечником моей заочной школы.
- Простите? – улыбка соскользнула с лица Жюля, которое сразу же приняло тупо-вопросительное выражение.
- Плохо вы у меня учились. Вы стали отменным мерзавцем, - спокойно сказал Бонд, открыто глядя на Жюля.
- Что-о? – изумился Жюль. – Мистер Бонд, что вы говорите?
- Говорю, что ты – мерзавец. Негодяй, подонок – как тебе больше нравится.
- Послушайте, мистер, при всём моём уважении…
- Я не вижу смысла в продолжении этого разговора, - прервал Бонд Жюля, вновь заговорив по-французски. - Я вернусь в ресторан и попытаюсь успокоить Вивьен. А ты убирайся к чёрту и не возвращайся оттуда.
С этими словами Бонд повернулся и большими шагами пошёл обратно к ресторану, энергично размахивая руками.
Вивьен сидела за столиком, обхватив голову руками. Бонд нерешительно подошёл к ней и некоторое время думал, как начать разговор.
- С вами всё в порядке, мадемуазель? – спросил он наконец.
Вивьен молча подняла голову и посмотрела на старика. Её бледное лицо ничего не выражало. У Бонда вновь появилось смутное ощущение того, что в облике Вивьен проскальзывают знакомые черты.
- Всё в порядке, - голос девушки звучал глухо, отстранённо.
- Простите… я стал невольным свидетелем… того, что произошло, - я сидел тут недалеко. Я прошу вас, Вивьен, не переживайте так…
Девушка вдруг разрыдалась. Сквозь слёзы прорывались слова:
- Он… говорил, что… любит… меня. Всё было… так замечательно… Я… не понимаю, что…
- Я догнал его, говорил с ним. Он негодяй. Он вас недостоин. Постарайтесь о нём забыть. Я понимаю, как вам тяжело, милая Вивьен… Но время лечит раны – я знаю это по своему опыту…
Бонд присел рядом с Вивьен и нежно погладил её по руке.
- Вы должны знать правду, - сказал он. - Тогда вам легче будет разобраться во всём. Жюль обманул вас. Говорю вам, он мерзавец.
Вивьен постепенно перестала рыдать и внимательно посмотрела красными, опухшими от слёз глазами на странного старика. Потом вытерла руками тушь, которая от слёз стекала по щекам смешными струйками и спросила, тихо всхлипывая:
- А кто вы, месье? Почему вы так заботитесь обо мне?
- Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд. Я англичанин. А забочусь я о вас так, потому что… ну… вы скажите, как могло моё старое сердце остаться равнодушным, когда я видел, как этот негодяй с вами обращается?.. Послушайте, Вивьен, что я вам скажу. В это, может быть, непросто поверить. Это и вправду невероятное совпадение… Я догнал негодяя и попросил сжалиться над вами…
Вивьен опустила голову и заплакала. Бонд опять погладил её по руке и продолжал:
- … А он узнал во мне бывшего сотрудника британской спецслужбы. Сам же он – агент ЦРУ. И он сказал, что… он… использовал… вашу… ваши отношения, чтобы… что-то выяснить…
Вивьен чуть дышала, её подбородок дрожал.
- Нет… - шептала она, - но как же… как же это?.. Он – агент ЦРУ?
- Да, - кивнул Бонд.
- Я поняла, - сказала Вивьен, подумав мгновение. Её голос вновь стал глухим: казалось, он доносится из соседней комнаты. Слёзы почти высохли. – Они подкапываются под моего шефа. Кажется, он замешан в торговле наркотиками, - Вивьен болезненно поморщилась. – Жюль пару раз намекал на это.
Бонд чувствовал, что отсутствие слёз ещё страшнее, чем рыдания. Он должен позаботиться о Вивьен до тех пор, пока та не придёт в себя и не ощутит снова вкус к жизни или пока он не сможет отдать её на попечение любящих её людей, которые не допустят того, что может совершить бедная девушка…
- Вивьен, - сказал он, - то, что совершил Жюль, – весьма действенный способ получения информации. Но он перешёл все границы. Разведчик не должен быть таким циничным, жестоким. Я… тоже часто… добывал необходимые мне сведения вот так, подобным образом. Но я всегда помнил о чувствах других людей. Наверное, поэтому моя работа была для меня почти непрекращающимся душевным страданием… Как ни старался я смягчить удар по сердцу тех, кого… я… использовал, им всё же часто было больно, да и меня мучали потом угрызения совести. Но другого выхода не могло быть. Интересы мира, равноправия, идеалы демократии выше и важнее – ведь от них зависит духовное состояние или даже жизнь сотен, тысяч, миллионов людей, а то и всего человечества. Конечно, лучший секретный агент – это боевая машина, беспрекословно выполняющая приказ, несмотря ни на что. Наделённый чувствами, совестью человек, любящий других людей, приверженец гуманистических идеалов никогда не станет настоящим шпионом. Поэтому мне пришлось отказаться от многих черт, свойственных такому человеку, обрести требуемую в моей профессии жёсткость. Но мне повезло – я смог найти баланс между двумя крайностями. И, несмотря на душевные страдания, которые сопутствовали мне, я всё же любил свою работу… Любил, потому что уничтожал зло. Извините, что я говорю вам обо всём этом… Просто… мне некому вот так выговориться… К тому же вам, может быть, станет легче, если вы поймёте, что поведение Жюля есть отклонение, подлость, которая совсем необязательна в нашей профессии.
Облик Вивьен как-то посветлел. Девушка, подставив руку под подбородок, внимательно слушала Бонда. Теперь в её взгляде сквозил интерес, нежная и грустная задумчивость. Странный старик, который ещё двадцать минут назад был для неё незнакомым человеком, частью толпы, гуляющей по Елисейским полям, стал теперь едва ли не ближе Жюля. Да, Жюль теперь очень далеко от неё, она вдруг перестала чувствовать его существование. Или нет – она чувствовала его, но почти незаметно, как дуновение холодного ветра…
Вивьен находилась в том состоянии, в которое приходят многие люди, когда события развиваются слишком бурно: ей казалось, что всё это происходит не с ней, что все люди и предметы вокруг сделаны из дыма, готового вот-вот развеиться, что голоса и звуки доносятся будто откуда-то издалека, из влажной пелены тумана. Это состояние, когда человеческое сознание колеблется между реальностью и странным забвением.
Тем временем, Париж уже погрузился в стихию ночи, вспыхнул мириадами огней, будто стараясь затмить собой причудливо разбросанные по небу звёзды и круглоокую луну. Эйфелева башня выглядела теперь ещё величественнее в золотых лучах прожекторов. Казалось, она сама излучает золотой свет, призывая всё и вся бороться с обволакивающей темнотой, дарить свет всему окружающему. Город превратился в чарующее царство объёмного света, где всё казалось волшебным.
Джеймс Бонд сквозь прозрачный потолок ресторана смотрел в чернеющую высь неба. Там серебряным пламенем горела Большая Медведица. Бонду в голову пришла странная мысль: «Как велик человеческий мозг! В хаотично разбросанных в пространстве звёздах он видит упорядоченность, сложные фигуры… Как редко мы смотрим на звёзды…».
Вивьен, проследив за взглядом старика, взглянула на пылающий вселенским льдом ковш. Она смотрела на небо так, как будто видела его впервые. Звёзды отчаянно дрожали (наверное, от космического холода, подумала Вивьен), а ближе к горизонту виднелась маленькая оранжевая точка, светящаяся ровным мягким сиянием, не мерцая. Вивьен помнила из школьного курса астрономии, что не мерцают только планеты. Да и звёзды только кажутся мерцающими для нас, жителей Земли, смотрящих в глубь Вселенной сквозь «очки» земной атмосферы.
Эта маленькая оранжевая точка – Марс.
- Видите, - сказала вдруг Вивьен спокойным умиротворённым голосом, - там Марс. Когда я была маленькая, я хотела улететь туда на метле. Совсем как ведьмочка.
Бонд посмотрел на девушку с лёгкой улыбкой, в которой была и нежность, и жалость, и умиление. Вивьен же была очень серьёзной, её взгляд, устремлённый к красной планете, – печальным.
- А сейчас я бы обязательно улетела на Марс, если бы могла, - сказала она. – Я бы стала жить там с марсианами. И даже если они злые и уродливые, я отнеслась бы к ним по-доброму, и они превратились бы в добрых существ. Я знаю, на Марсе лучше, чем тут.
Вивьен быстро опустила взгляд на Бонда и беззвучно улыбнулась. Её улыбка лишь мимолётно скользнула по губам и исчезла бесследно.
- Не обращайте внимания, месье Бонд. Это всё чепуха, детские мечты…
- Вивьен… - сказал старик, и его глаза стали влажными. – То, что вы говорите, - это прекрасно…
- Месье Бонд, расскажите что-нибудь, - попросила вдруг Вивьен. – Мне приятно вас слышать.
- Что же вам рассказать? – улыбнулся Бонд.
- Что угодно. Что-нибудь о вашей романтической профессии.
- Поверьте, милая Вивьен, моя профессия не так уж романтична. Интересные задания с выстрелами, взрывами и погонями, как в шпионских фильмах, доставались мне не чаще двух-трёх раз в год. Остальное время – это рутинная работа в стенах Службы.
Бонд решил говорить с Вивьен только о том, что вызывает оптимистическое настроение, потому что он знал: девушка на краю пропасти, и не знает, в какую сторону сделать шаг.
- Я расскажу вам несколько смешных случаев…
- Нет, – возразила девушка, - давайте поговорим о грустном, печальном, трагическом. Мне сейчас этого хочется.
Поистине, загадочные существа эти женщины! – подумал Бонд.
- Вы убивали, месье Бонд?
Старик сразу помрачнел.
- Вивьен, вам обязательно знать об этом? – произнёс он с мольбой в голосе.
- Значит, убивали. И вам неприятно это вспоминать. Вы говорите, что вы уничтожали зло. И для этого сами творили зло. А разве нельзя отвечать на зло добром?
- Вы так молоды, Вивьен… - тихо произнёс Бонд. – Вы ещё не знаете, что зло сильнее добра. Ведь добру часто приходится идти по длинному пути, чтобы постоянно соответствовать своей сущности. Зло же всегда поступает так, как только ему самому лучше.
- Но почему же тогда вы сказали «Это прекрасно!», когда я говорила вам о своей мечте сделать злых марсиан добрыми, отвечая добром на их зло?
- Молодость с её наивными мечтами прекрасна. Поэтому я сказал, что это прекрасно. Но вы заблуждаетесь. Истина не так красива и романтична… И зачем я вам говорю об этом? – Бонд усмехнулся. – Зачем разрушаю ваши восхитительные иллюзии? Вы и сами всё поймёте когда-нибудь.
- Но мне казалось, что добро сильнее зла, как раз благодаря своей сущности.
- О, Вивьен! Сила добра отличается от силы зла. Добро сильно тем, что находит добро в другом и помогает этому добру стать сильнее. Сила же зла заключается в жестоких, противоречащих добру действиях... Иногда приходится совершать зло во имя добра, направляя это зло против другого зла, которое реально угрожает добру. Этим я и занимался, когда работал в секретной службе.
- Я не понимаю. Это противоречит здравому смыслу.
- Здравого смысла вообще не существует. По крайней мере, он меняется через каждые пятнадцать-двадцать лет. И все эти бесконечно сменяющиеся здравые смыслы несовершенны, потому как несовершенно общество, порождающее их. Кроме того, у каждого поколения свой собственный здравый смысл.
- Возможно, вы правы, - произнесла Вивьен, слегка кивнув. Её лицо вдруг сильно изменилось, стало очень печальным. Девушка вся поникла, опустила голову и заплакала. Бонд взглянул на неё с состраданием.
- Я сильная, я справлюсь… - прошептала Вивьен. – Он плохой человек…
Вивьен достала откуда-то изящный носовой платочек и вытерла слёзы, растирая по лицу тушь. Потом уже совсем новыми глазами, в которых была решительность и даже сила, она взглянула на Бонда и сказала:
- Месье Бонд, спасибо вам. Вы никуда не спешите? Может, мы пройдёмся. Сегодня такая прекрасная ночь! Вы очень интересный человек, с вами приятно разговаривать. Только… - Вивьен засмеялась несколько нервным смехом, - только мне надо привести себя в порядок. Подождите меня.
Бонд улыбнулся и кивнул. Вивьен встала и пошла в сторону туалета, не глядя по сторонам, опустив голову.
Старик задумался. Его мысли об эфемерной молодости с её прекрасными мечтами и прекрасным неведением, о быстротечности жизни, о старческой мудрости, которая делает человека, обладающего ею, печальным, доказывая истинность слов Екклесиаста о том, что умножающий знание умножает скорбь, были настолько тяжелы, что мучительная душевная боль отразилась на его благородном лице. Бонд, будучи пылким юношей, стремившимся усовершенствовать весь мир, окружал себя многочисленными иллюзиями, как это делала сейчас Вивьен. Бонду пришлось прожить целую жизнь, чтобы осознать бессилие одного человека сделать мир красивым. И теперь, когда позади была яркая, даже великая судьба, старику в голову приходила страшная мысль о том, что всю жизнь он существовал не так, как должен был. Но где же найти ответ на вопрос: как он должен был существовать?..
Бонд находился в глубокой задумчивости и даже не заметил, как к нему подошла Вивьен. Она обратилась к нему. Он взглянул на неё. Она была очень красива. Она обладала естественной красотой, поэтому пользовалась минимумом косметики.
- Ну что, пойдём? – сказала она.
- Да, да, Вивьен, - ответил Бонд. – Я никуда не спешу: мне… некуда спешить… А ночь, действительно, замечательная – тепло и так красиво!
Заплатив официанту, они вышли на улицу. Всё ещё окрашенное в багровый цвет небо над горизонтом гигантской полусферой возвышалось над яркими огнями ночного города. Вокруг было столько света от прожекторов, направленных на Эйфелеву башню, и фонарей, уходящих вдаль ровными рядами, что звёзд на небе Бонд и Вивьен не могли увидеть. До этого же стены ресторана оказались своего рода «шорами», закрывающими от их глаз безумие земного света, что давало возможность любоваться небесным сквозь прозрачный потолок.
Старик и девушка шли медленным шагом и разговаривали обо всём на свете. Бонду давно ни с кем не было так хорошо.
А потом в одно мгновение всё вокруг завертелось в безумном танце и с оглушающим грохотом провалилось в чёрную пустоту…

2.

Бонд с трудом открыл глаза. Перед ним распахнулось необъятное небо. Он в ужасе уставился в неизмеримую его глубину. Там клубились гигантские серо-зелёные тучи. Само небо было тёмно-синим, а ближе к горизонту – красноватым.
- Что за чёрт?.. – прохрипел Бонд и болезненно закашлялся. Было жарко, воздуха не хватало, на зубах и в горле оседали пыль и песок, поднимаемые ветром с потрескавшейся грязно-жёлтой земли.
Бонд провёл дрожащими руками по телу, всюду натыкаясь на глубокие порезы. Потом он стиснув зубы приподнялся на локоть и увидел справа от себя будто бы врытые в землю огромные металлические сферы, расположенные в форме буквы «Т». А вокруг до самого горизонта простиралась безжизненная пустыня, покрытая глубокими трещинами, словно паутиной.
- Что это?.. Где я?..
Бонд встал на ноги, крича от боли, и поплёлся к сферам. Странные сооружения оказались абсолютно гладкими и бесшовными.
Старик подумал, что это кошмарный сон, только невероятно реалистичный. Возможно, там, на Елисейских полях, произошёл какой-то взрыв, и всё, что сейчас было вокруг, - это причудливое и страшное видение, порождённое его мозгом.
Бонд опустился на землю, прислонившись спиной к тёплой поверхности сферы и замер, тяжело дыша. Он начал анализировать своё состояние. Всё тело мучительно болело, текла кровь из порезов, он явственно чувствовал прикосновение сферы к спине, ощущал под собой сухую землю, перемешанную с песком. Неужели это не галлюцинация?
В этот момент до его слуха донёсся какой-то очень знакомый звук. Бонд подался вперёд, стал озираться по сторонам. Это была человеческая речь.
Через мгновение вдалеке замаячили несколько крохотных трудно различимых фигурок. Старик стал присматриваться и вскоре понял, что это были вовсе не люди, а маленькие существа, покрытые густой чёрной шерстью. Странные создания передвигались на двух ногах и, что самое удивительное, разговаривали человеческими голосами, хотя и на незнакомом Бонду языке.
Старику негде было спрятаться, ему оставалось только ждать.
Чёрные существа заметили Бонда и, злобно рыча, скаля полусгнившие острые зубы, огромными прыжками понеслись к нему. Старик вскочил на ноги и побежал. Через несколько секунд кто-то повалил его на землю и вцепился когтями в горло.
Мелькнула последняя мысль: «А ведь это всё происходит на самом деле…». Бонд смирился с тем, что должно было случиться, - со смертью. Он вспомнил себя в детстве, своих родителей и ту женщину, которую он любил и которую жестокая судьба отобрала у него… Но как же так? Разве он умрёт сейчас, так и не найдя ответ на тот вопрос: правильно ли он жил?.. Потом спохватился: да нет, нет, это чудовищное видение…
Вдруг всё засверкало радужными лучами, чёрные существа жалобно завизжали и, судорожно дёргаясь, бросились в разные стороны. Но они уже не могли передвигаться также быстро, как раньше, - они ползли, оставляя за собой кровавый след.
Старик не мог пошевелиться, он был в состоянии шока и тупо смотрел на умирающих уродцев. Он не понимал, что произошло, и неосознанно с интересом рассматривал их. Да, это были люди, только очень маленького роста, обросшие грязной свалявшейся шерстью…
Через пару минут Бонд пришёл в себя и… заплакал. Он встал на четвереньки и огляделся по сторонам. Сквозь слёзы он видел размытые очертания каких-то долговязых существ, окружавших его.